Христос был за всех нас распят, Пушкин за всех нас убит на дуэли, а Маяковский за всех нас застрелился.

Слова Д. Быкова

Сегодня, 19 июля, исполняется 128 лет со дня рождения одного из наиболее известных представителей футуристического жанра поэзии Владимира Владимировича Маяковского. Смог бы он сыронизировать по этому поводу, мол, отчего чествуете покойных, когда надобно восхвалять живых? Возможно.

Маяковский родился 19 июля 1893 года в Кутаисской губернии, в селе Багдади. В 1900 году с матерью Александрой Алексеевной перебрался в г. Кутаиси, где в 1902 году прошёл вступительные экзамены и поступил на обучение в гимназию. В те годы будущий поэт увлекался произведениями Ж. Верна, Ф. Купера, М. Рида.

С детства Маяковский жаждал внимания, но ещё больше был склонен к бунту, к восстанию против закостенелых устоев тогдашнего быта. В последствии эта черта характера выразится в его поэзии — в ненормативности, отходу от канона, в самой структуре письма построчно.

Мать поэта Александра Алексеевна описывала один интересный случай, произошедший в храме. Тогда мальчик начал передразнивать молебен священнослужителя, и родители никак не могли его унять. Аналогичная ситуация проявлялась в чтение стихов: Маяковский ещё с детства любил читать стихи как можно громче и нашёл незатейливый способ — он забирался в глинянные кувшины, размещённые в земле для вина и зачитывал стихотворения. Свой бунтарский характер он проявлял и в гимназии — его со временем перестала интересовать учёба, он участвовал в драках и устраивал различного рода выходки, за которыми следовали наказания и перерывы в занятиях.

После смерти отца, в 1906 году, семейство Маяковских покидает Кутаиси и перебирается в Москву.

Он возвращался в Тифлисскую губернию в 1914 году и выступал на собрании футуристов в Тифлисе. В 1924 году он уже прибыл в Грузинскую ССР. Тогда Маяковский плотно общался с творческими людьми, в том числе с грузинскими поэтами-футуристами.

В том же 1924 году вышло в печать одно из наиболее известных стихотворений Маяковского, связанного с родной Грузией, «Владикавказ — Тифлис». В данном произведении автор не скрывает свою неприязнь к «тёмному» прошлому, где всё решали «какие-то царьки» и «какие-то князьки». Не менее нелицеприятно Маяковский отзывается о конкретных исторических личностях, что с позиции футуризма и веяний того времени считается вполне нормальным и естественным. У поэта была своя позиция и он выражал её в своём творчестве — мысли о прошлом, настоящем и будущем облекались в слова, порой острые, и именно в то время стрелы его слов достигали цели наиболее часто и откликались в сердцах ещё недавно угнетённых народов.

В стихотворении читаем:

«Какие-то люди, 

   мутней, чем Кура̀, 

французов чмокают в ручку. 

Двадцать, 

     а может, 

больше веков 

волок 

угнетателей узы я, 

чтоб только 

        под знаменем большевиков 

воскресла 

     свободная Грузия. 

Да, 

      я грузин, 

но не старенькой нации, 

забитой 

  в ущелье в это. 

Я — 

равный товарищ 

 одной Федерации 

грядущего мира Советов.»

Несомненно, Владимир Маяковский был неординарной личностью. Об этом говорят и неутихающие споры о его личной жизни, в частности, его отношения с семьёй Брик и любви всей его жизни и музе — Лиле Брик. 

Когда Маяковский совершил самоубийство, он не желал, чтобы люди винили Лилю и кого-либо ещё. Творческой единице такого калибра не пристало возлагать ответственность за свои действия на кого-либо, лишая себя самостоятельности даже в своей смерти.

Поэтому как своим творчеством, так и образом жизни, пусть и для кого-то нелицеприятным, Владимир Маяковский навсегда вписал своё «Я» в историю литературы, и, если угодно,  — в нашу.

От Скворцова Нино

Корреспондент Пресс-клуба в Грузии