Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник и руководитель Восточного Культурного Центра Института востоковедения РАН, доцент кафедры современного Востока и Африки Российского Государственного Гуманитарного Университета Раванди-Фадаи Лана в беседе с pressunity.org оценила текущую ситуацию в регионе Южного Кавказа, в том числе непростую ситуацию в Армении, затронула тему гибели президента Ирана Ибрахима Раиси, а также более подробно рассказала о возможных изменениях во внутренней и внешней политике Тегерана после выборов 28 июня.

Какие возможные версии обсуждаются в Иране в связи с крушением вертолета президента Раиси?

— Министерство обороны Ирана на днях уже озвучило официальную версию, согласно которой произошел несчастный случай и никаких внешних воздействий или иностранных диверсий не было. Но в Иране все-таки многие верят, что совершенно неожиданная гибель Раиси могла произойти из-за иностранной диверсии. Так, многие простые иранцы обвиняют Израиль. А бывший министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф обвинил в авиакатастрофе США. Правда, не из-за прямой диверсии, а косвенным образом: так как Вашингтон препятствует Тегерану в закупке самолетов и авиазапчастей.

— Какое влияние окажет смерть президента и министра иностранных дел на внутреннее положение страны, какие изменения произойдут во внутренней политике?

— Я бы не ожидала никакой существенной дестабилизации внутриполитической жизни Ирана. Ведь фактически главным руководителем страны является вовсе не президент (это скорее – представительская должность), а Верховный или духовный лидер (рахбар) Али Хаменеи. До тех пор, пока его здоровью и деятельности ничто не угрожает, ситуация в стране будет, в целом, стабильной. После гибели Раиси в стране не было никаких серьезных протестов против власти. Это значит, что даже непримиримая оппозиция исламскому режиму ощущает, что стабильность в стране сохранена, и шансы на противостояние с правящим режимом очень малы.

— Выборы президента назначены на 28 июня. Как Вы считаете, кто является наиболее вероятным кандидатом на пост нового президента и изменится ли политика Тегерана по отношению к России и США после прихода нового президента?

— Очень сложно спрогнозировать, кто может быть наиболее вероятным кандидатом на выборах президента: в Иране даже среди консервативного крыла нет наиболее яркого лидера, а есть несколько известных личностей с примерно равными шансами на победу (если им разрешат баллотироваться): бывший мэр Тегерана Мохаммад Багер Галибаф, переизбранный 28 мая спикером парламента; бывший министр иностранных дел Али Лариджани; бывший президент Махмуд Ахмадинежад, проводивший популистскую политику и поддерживавший бедных (правда, не всегда эффективно), – он заручился поддержкой среди наиболее консервативных и традиционных слоев населения Ирана. Также претендентами на пост президента могут стать менее известные, но высокопоставленные кандидаты: глава судебной власти Голям-Хосейн Мохсени-Эжэи или Генпрокурор Мохаммад Мовахеди-Азад. Возможно участие в предвыборной гонке также сына аятоллы Хаменеи, Моджтабы. Еще одним вероятным кандидатом является нынешний исполняющий обязанности президента Ирана Мохаммад Мохбер. Так как Наблюдательный совет (специальный орган, контролирующий выборы всех уровней и утверждающий кандидатов) в последние несколько лет не разрешает баллотироваться реформаторам и даже большинству прагматиков-центристов на пост президента, то можно ожидать, что все кандидаты будут консерваторами. Это значит, что политика будущего консервативного президента по отношению к России и США не претерпит серьезных изменений. США так и останутся главным противником Исламской Республики, а дружественные связи с Россией продолжат укрепляться, хотя, может быть, и не такими быстрыми темпами, как при Раиси, который выбрал развитие отношений с Россией основным направлением своего внешнеполитического курса.

— Следует ли ожидать изменений во внешней политике Тегерана, в частности в отношении Азербайджана и Армении?

— В отношении Азербайджана и Армении серьезных изменений в политике Тегерана вряд ли стоит ожидать. Иран в прошлом году взял четкий курс на примирение со всеми соседями, включая Азербайджан, и отношения двух стран действительно серьезно улучшились. Обе страны связывает такой важнейший экономический и геополитический проект, как международный транспортный коридор «Север-Юг», строительство которого активно продолжается. А с Арменией у Ирана традиционно хорошие, стабильные отношения. Дрейф Армении в сторону Запада несколько смущает Тегеран, но все равно, серьезных претензий иранские власти к Армении не выставляют по этому вопросу.

— Как Вы считаете, может ли углубление отношений Армении с Ираном компенсировать отход от России?

— На мой взгляд, нынешние власти Армении своим главным внешнеполитическим партнером видят все-таки Запад (особенно Францию), а не Иран. В официальных ирано-армянских отношениях серьезного напряжения не чувствуется, а заместитель министра иностранных дел Армении даже недавно сказал, что Иран защищает территориальную целостность его страны, отметив, что между двумя странами идет открытый диалог. Однако в некоторых армянских околоправительственных СМИ политика Ирана в какой-то степени критикуется, а после встречи президентов Ирана и Азербайджана часть армянского общества решила, что Иран «предал» Армению, так как официально подтвердил принадлежность Карабаха Азербайджану. Поэтому, вероятно, Армения продолжит двигаться в сторону Запада и будет укреплять отношения скорее с Евросоюзом, США и Канадой, нежели с Ираном. Это касается и торгово-экономических связей тоже. Отношения Армении с Ираном в экономике будут развиваться, но приоритет, видимо, будет отдан связям с Западом. Это подтверждается статистикой. По данным за первые 11 месяцев 2023 года, в торговле Армении с Ираном произошел спад на 1,5% по сравнению с аналогичным периодом 2022 года, в то время как рост товарооборота Армении с Евросоюзом оказался равен 22,9%, в том числе с Францией – целых 57,1%, а с Польшей – даже 73,1%. Хотя общий объем ирано-армянской торговли (629 млн. долл.) всё ещё серьезно превышает размеры торговли с той же Францией (165 млн. долл.). При этом внеконкурентное первое место занимает торговля Армении с Россией – товарооборот оказался равен 6,3 млрд. долл. или 35% от всей торговли, и она выросла на 40,8%.

— Как Вы оцениваете текущую внутриполитическую ситуацию в Армении? Насколько вероятен революционный сценарий?

— Как известно, в Армении продолжаются массовые протесты, организованные движением «Тавуш во имя родины» во главе с архиепископом Багратом Галстаняном. Обстановка достаточно накалена. Протестующие блокировали трассы, улицы, шоссе. Задержано около 300 протестующих, включая депутатов парламента. Главный повод для протестов – переход четырех сел, которыми Ереван управлял с 1990х годов, под контроль Азербайджана.

Но мне кажется, что революционный сценарий маловероятен, так как большинство населения Армении все же настроено на достижение мира с соседями и с пониманием относится к политике Пашиняна по мирному урегулированию. Тем более что у протестующий оппозиции, судя по всему, нет долгосрочных планов по внутриполитическому обустройству страны, а ее действия продиктованы в большой степени эмоциями и обидой из-за военного поражения. Другое дело, что недовольство многих армян, в том числе и протестующих, вызывает начавшийся постепенный отход от России во внешней политике. Однако в мировой истории очень редко происходили революции из-за неудачных внешнеполитических шагов. Люди во всех странах, как правило, больше обеспокоены своими внутренними проблемами, чем внешнеполитическим курсом.

От Абазов Дмитрий

Политический обозреватель